Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

Инбар посмотрел на плащи. Потом на Томаса. Потом снова на плащи.

— Вот дьявол, — сказал он.

Томас пошел по полю. Медленно, не обходя тела, а перешагивая через них. У первого рыцаря лицо объедено, не узнать, но на нагруднике герб: три рыбы и пять хлебов. Пятихолмье. Вассалы отца. Теперь — гнилая плоть и кости.

Дальше — рыцарь без головы. Тело в фиолетовом плаще, но голова… Томас огляделся. Нигде нет.

Дальше — целая свалка. Десять, пятнадцать тел, сваленных кучей.

Томас нашел знамя шагах в тридцати от ручья. Оно лежало в грязи, растоптанное, пропитанное бурым, — ткань тяжелая, словно мокрая кожа. Белый фон уже стал коричневым. Фиолетовые буквы «LL» едва читались.

Он поднял его. Ткань хлюпнула — как будто отжимаешь тряпку.

Биппа подошел сзади. Тихо, на цыпочках, что для существа его размера было почти невозможно, но мельтер старался. Он посмотрел на знамя в руках Томаса. Потом — на поле. Потом — снова на Томаса.

— Это они? — спросил он шепотом.

— Да.

— Они все мертвые.

— Да.

— Биппе так жалко, — сказал мельтер. И ладонь его — огромная, синяя, теплая — легла Томасу на плечо. Осторожно, как будто он боялся сломать маленького ловека.

Томас стоял с флагом в руках. Он ждал чего-то: слез, крика, ярости, чего-нибудь, что обычно происходит с людьми в таких местах. Ничего. Пустота. Холодная, ровная пустота, в которой единственным движущимся предметом был расчет.

Отец мог быть здесь. Мог лежать в этой куче у мельницы — без головы, без имени. Или мог быть жив — командиров обычно забирали, живых — для выкупа, мертвых — для опознания. Эрик? Одрик? Грим? Он перебирал имена, как карты в колоде: эта есть, этой нет, эта — не знаю.

И ни одна карта не поворачивалась нужной стороной.

Инбар подошел. Встал рядом. Молчал без слов утешения и без вопросов.

Потом сказал:

— Если хочешь, можем поискать. Обойти окрестности. Может, кто-то ушел на юг, к реке.

— Нет, — сказал Томас.

Инбар ждал.

— Нет, — повторил Томас. — Мы пойдем во Фрейр. Как и планировали.

— А семья?

Томас посмотрел на знамя. Белое с фиолетовым. Грязное, мокрое, тяжелое. Семь поколений Лангобаров несли его в бой: от прапрадеда, который взял Каменный Брод и зарубил мельтерского кунга, до отца, который вел девятьсот мечей на Мидгард. Семь поколений гордости, чести, крови. И вот итог — тряпка в грязи.

Он разжал пальцы. Знамя упало.

— У меня нет семьи, — сказал он. Голос был ровным, и это пугало его самого. — Замок, скорее всего, сожжен. Отец — скорее всего, мертв. Или в плену, что немногим лучше. Мать безумна. Братья — один, может быть, лежит здесь, другой — десятилетний мальчишка. Что я могу сделать для дома Лангобар? Того, что тут случилось, уже не отменишь.

Он говорил это не для Инбара. Для себя. Проговаривая вслух, чтобы слова стали настоящими. Чтобы решение стало настоящим.

— Я иду во Фрейр. Потом — в Утгард. Потом — куда получится. Без знамени семьи, но и без фамильных долгов.

Биппа переводил взгляд с Томаса на Инбара и обратно. Мельтер не понимал деталей, но понимал главное: Томас делает выбор. Единственный выбор из плохих вариантов, потому что других уже не было.

— Биппа пойдет с Томасом, — сказал он. — Биппа не бросит друга.

— Я не просил.

— Биппа знает. Биппа сам так решил.

Инбар хмыкнул. Потом повернулся к Томасу.

— Парень прав. Сантименты в пустоши — короткая дорога в могилу. Я тоже иду во Фрейр. Мы так решили.

Томас развернулся и пошел прочь от поля уже не оглядываясь. Шаг, другой, третий — мимо мельницы, мимо реки, мимо тела в фиолетовом плаще, которое могло быть его дядей, его кузеном, его другом, а могло быть никем.

Sibi Soli Fidelis. Верен только себе.

Может, это предательство. А может — единственное, что осталось, когда семь поколений гордости лежат в грязи и их клюют вороны.

Инбар и Биппа шли следом. Мельтер оглянулся — один раз, быстро, как будто запоминал. Потом опустил голову и пошел дальше, ступая тяжело и аккуратно, чтобы не коснуться мертвых.

Они уходили отсюда на север, чтобы потом повернуть на восток. К Фрейру. К вольному городу, где Орден не указ и где можно начать сначала. Или хотя бы попытаться.

За спиной — поле мертвых с растоптанным флагом. Вороны снижались, возвращаясь к прерванной трапезе. Ветер стих, и мухи снова загудели — деловито и по-хозяйски.

Знамя Лангобаров лежало в грязи.

Никто его не поднял.

Война IX

Викс Хелена сидел на троне великого магистра и наслаждался каждым мгновением. Не на складном стуле в походном шатре, не в деревянном кресле зала военного совета, где он принимал командиров во время кампании. На настоящем троне — массивном, каменном, с подлокотниками в виде орлиных голов. Троне, который занимал старик